Я сделаю все, только помогите мне ее найти…

Ольга Владимировна еще долгое время смотрела на меня, видимо, пыталась завидеть в моих глазах истину, но спустя некоторое время, потянулась за блокнотным листом и ручкой и начала что-то писать. Поначалу я подумал, что ко мне эти записи не имели никакого отношения, пока она не повернула бумагу ко мне лицом.

— Это адрес ее общежития, — пояснила женщина, протянув мне листок с названием ВУЗа. — Надеюсь, моя дочь больше не будет страдать, — в какой-то момент мне причудилось, что женщина улыбнулась, однако она всего лишь изменила взгляд, который казался настороженным. Теперь он излучал некое подобие дружелюбия. Веры. Будто я в состоянии что-то исправить. Я тоже хотел на это надеяться. Надеяться на то, что смогу вернуть наши отношения, загладить вину перед моей девочкой.

Хочу надеяться на прощение… И добьюсь его…

* * *

Пребыв на первом отъезжающем сапсане до Питера, я не удивился резкой перемене климата, радуясь, что в сумке с небольшими пожитками нашлась легкая олимпийка, способная согреть даже в такую плачевную погоду. Тем более меня ждал долгий путь в поисках своей девочки, ибо в комнате ее не оказалось. Так сказала мне вахтерша, оказавшаяся на странность чересчур любезна. Или мне просто показалось? Плевать.

Поначалу я хотел подождать прихода любимой здесь, в общежитии, но затем решил прогуляться по мокрым после дождя улицам культурной столицы нашей родины. И не зря. Наверное, я долго буду благодарить всевышнего (что-то я зачастил с благодарностями) и свою интуицию, которая редко меня подводила, за удачу, как только я перешел дорогу и шагал по мосту, думая о чем-то своем.

Она стояла на мосту в центре города в полном одиночестве, не обращая внимания ни на лужи на асфальте, ни на мимо проезжающие машины, ни на ветер. Ни на меня. Хотя почему она должна ко мне присмотреться, стоя спиной? Вот и я не знал. Вика находилась не так далеко от меня, но почему-то казалась мне какой-то далекой от этого мира. От всего вокруг. Будто она существовала в другой вселенной, а на ее месте стояла лишь проекция. Где угодно, только не здесь. Я смотрел на знакомую когда-то давно хрупкую фигурку. На длинные волосы, развивающиеся на ветру, на толстовку, за которой пряталась небольшая грудь и узкая талия, на красивые ножки в кроссовках, которые когда-то давно ласкал. На нее. Я глядел и пытался найти хоть какое-то отличие от той школьницы, которая упала перед колесами моей машины почти два года назад. Смотрел и не узнавал. Она осунулась, даже слегка похудела, но я знал, что она станет прежней, стоит мне подойти к ней и обнять. Она станет той самой улыбающейся Викой, которая смотрела своими малахитовыми глазами на меня со всей любовью и теплом. Мне нужно лишь вернуть ее обратно сюда, показать, что я здесь, и больше никогда ее не оставлю в одиночестве.

Нас разделял всего лишь один шаг, но я, не удержавшись, притронулся к ее хрупким плечам, чувствуя, как нежное тело слегка содрогнулось, а затем прошептал, едва слышно на ушко, стараясь не разрушать созданную мной интимность. Не разрушить этот миг воссоединения из двух разделенных жизней в одну единственную.

— Я же говорил, что никогда тебя не оставлю, — малышка вновь вздрогнула, когда мое дыхание опустилось на открытый участок шеи, я даже заметил бегающие по коже мурашки. Как раньше, когда я опалял ее чувствительные места своим дыханием, вызывая непередаваемые эмоции. Не сомневаюсь, она узнала меня, вычислила каким-то неизвестным мне способом, что рядом с ней стоял именно я, а не кто-то другой, иначе не отреагировала бы так, как сейчас. Я это чувствовал.

— Как ты здесь оказался? — тихий, такой родной и прекрасный голосок, по которому я успел соскучиться за этот год, не сразу отозвался на мои слова, на мои прикосновения. На мою ласку. Сомнений не оказалось. Я не перепутал ее с похожей на вид девушкой, а она ощутила во мне того родного человека, который укрывал ее одеялом по ночам, прижимал крепко к себе, когда слезы капали по ее щекам. Который то с нежностью, то с грубостью целовал ее пухлые губки.

В мгновение ока я увидел заплаканное, любимое личико, стоило Вике показать его, развернувшись ко мне. Я бы мог сказать, что она ни капли не изменилась, но это не так — предыдущий год оставил свой опечаток под глазами, где красовались темные круги, на впалых щеках, заостряя скулы пуще прежнего, на искусанных губах, где теперь красовались небольшие ранки. Однако взгляд, которым она всегда одаривала меня, остался прежним. Неизменным. И сейчас Вика глядела на меня с любовью и… неверием. Но мы это исправим. Я все исправлю, любимая.

— Долгая история, — не желая рушить наше воссоединение выяснением отношений, ответил я. Рано или поздно мне придется рассказать ей обо всем случившемся. Когда-нибудь, но не сейчас. — Я так скучал, малышка, — вновь прошептал я, касаясь ладонью ее прекрасного лица и стирая с него влажные капельки слез. Моя малышка. Мне не верится, что я нашел тебя, не верится, что ты так легко принимаешь меня, не обозвав ужасными словами. Я просто не верил в это. Ты вновь забываешь об обиде и недомолвках, не отталкивая меня ни физически, ни морально. Так поступают лишь те, кто любит по-настоящему. Принимают без уговоров и лживых слов. И ты приняла меня сейчас, несмотря на трудности, которые мы преодолели, несмотря на ярлыки, которые больше нас не сдерживали.

Несмотря ни на что…

Наверное, за это я и полюбил ее, не забывая ни на секунду о ее существовании с того момента, как ко мне вернулись все воспоминания. Тогда, лежа в больнице, я не думал, что со мной произойдет так много вещей. Не думал, что моя жизнь кардинально поменяется. Не думал, что забуду последние годы своей жизни. Не думал, что забуду ее. Ту маленькую девчушку, вскружившую мне, взрослому мужчине, голову. На восстановление уходили месяцы, но даже после преодоления всех препятствий я вспомнил о ней. Мы оба страдали весь этот год, но теперь вряд ли это чувство будет преследовать нас всю оставшуюся жизнь.

Потому что больше ничто не способно разлучить нас…

Эпилог

Несколько лет спустя…

Сегодня я проснулся слишком рано — за час до звона будильника. Солнце непривычно слепило глаза, а ноги запутались в одеяле. Хотя это мало меня удивило в отличие от исходящих из ванной не самых прекрасных в жизни звуков, заставивших окончательно проснуться и резко подняться с кровати.

С неожиданного пробуждения начиналось не каждое мое утро, только сегодня судьба подкинула мне палку в колесо. Как же хорошо начинался день в новом доме, в который недавно мы переехали всей семьей. Я не просыпался раньше времени, потому что жена услужливо не открывала шторы и не выходила на балкон в нашей комнате, пока я не проснусь, зная, что это меня неимоверно раздражало, а хорошая звукоизоляция, если закрывать двери в комнаты, позволяла более-менее выспаться перед рабочими буднями. Но, видимо, этому не суждено случиться, поэтому, проклиная все на свете, я, сломя голову, обнаружив отсутствие благоверной, которая никогда не оставляла тапки рядом с кроватью, отправился в сторону нашего личного туалета. Картина маслом, которая заставила унять злость, заменяя ее беспокойством. В обнимку с унитазом сидела моя малышка, виновато глядя мне в глаза, будто она передо мной сильно провинилась. Дурочка. Как я могу в чем-то тебя винить, видя твое нездоровое состояние? Зачем ты так глядишь на меня?

Да, такой я не видел ее довольно давно: побледневшее лицо, слегка покрасневшие от рвотных позывов глаза и слабость, готовая сломить мою девочку пополам. Последний раз такую картину я застал во время медового месяца в Египте, когда Вика отравилась креветками. Да, мы узаконили свои отношения еще два года назад, поклявшись друг другу в любви и верности. Не скажу, что свадьба была грандиозным событием для нас и близких людей. Мы сделали все тихо, скромно и счастливые улетели в медовый месяц, отправив Аню гостить у бабушки и дедушки. Кто был по-настоящему рад переменам, так это Анюта. Она больше всех сияла от счастья, когда впервые за год разлуки увидела Вику, чуть ли не задушив ее объятьями, а я мысленно ликовал, что нам удалось восстановить утерянную гармонию.